Елена Маркова Александр Владимирович Марков 
Повесть о Скале короле

http://www.markov4.narod.ru/
Аннотация

Повесть по мотивам ирландских легенд.

Елена Маркова
Повесть о Скале короле

Сватовство Скаля

Славным был король Скаль, сын Аора Фридлеха, сына Лоха. Еще он был храбр, невысок, краснощек, крепок, страстен, еще умен, насмешлив, заносчив, без всякой порчи и многодетен. Народ слагал песни о короле Скале и справедливом его правлении.
Скажу я так о короле этом: задумал он выбрать себе жену, и оказал этим большую честь своим подданным. Послал Скаль сватов и поэтов в дом купца Леойна, потому что знал, что у того девять дочерей и к ним вдобавок еще племянница. А Леойн был богатый купец.
Вот посланцы прибыли в дом Леойна, остановились и прочитали речь, посланную Скалем и приличествующую такому случаю.

            Леойн-купец, девять дочерей у тебя,
            Девять колосьев в поле,
            Девять коров в стаде,
            И десятая — цветок под солнцем.
            Пора тебе встречать гостей знатных.

Леойн принял гостей, усадил за стол, и начали говорить о деле. Про каждую дочь Леойн сказал слово, назначил выкуп невесты.
Сваты же вовсю переговаривались и перешептывались, никак не могли решить, какую из дочерей выбрать. А девять девушек между тем подносили угощение, красовались и себя показывали. Леойн сказал тогда сватам:
— Посоветуйте королю всех моих дочерей взять в жены. Лучшего вам все равно не придумать.
После попрощались сваты с купцом, а поэт так на прощанье сказал:

            Скаль король не будет в обиде,
            Лучше этих жен ему не найти,
            Лучше все девять жен вместе,
            Чем одна жена недостойная.

Вернулись сваты в королевский дом и рассказали королю, что не смогли выбрать девушку, потому что все дочери Леойна на удивление хороши, и никто не сравниться с ними в прелести, мастерстве и воспитании.
— Тогда я сам поеду к Леойну, погляжу на это чудо, — ответил Скаль. Дела задержали короля и только через год собрался он ехать. Купец встретил короля богато, сказал все по обычаю, распряг коней, поставил слуг вокруг дома и повел Скаля в комнаты.
Дочери Леойна вышли из своего солнечного покоя, принялись веселиться, устроили угощенье, потом взяли музыкальные инструменты и стали играть и петь, чтобы понравиться Скалю. А племянница Леойна, испугавшись короля, спряталась в угол и села на корточки.
Звали ее Этана, и была она прекрасна, высока ростом, а пальцы ее были, как белые бабочки. Король увидел в углу Этану, которая сидела лицом к стене, и она ему понравилась больше других девушек.
Тогда он произнес при всех, улыбаясь во весь рот:

          Прекрасней прекрасного дочери Леойна купца,
          Но лучше всех та,
          Имени которой не знаю я.
          Имя ей дам — «сидящая на пятках».

Как услышала эти стихи Этана, побледнело, посерело, покраснело ее благородное лицо. Она вскочила на ноги и бросилась в свои комнаты. А Леойн страшно рассердился. Он закричал на Скаля:
— Как смеешь ты, высокородный, обижать насмешливыми именами эту девушку? Теперь она умрет со стыда. Мне все равно, король ты или другой человек, но я не отдам тебе в жены своих дочерей и племянницу.
Так бушевал Леойн, что еле его уняли. А Скаль, не попрощавшись, уехал в свой Дом.
Королевский шут по имени Криденбел встретил Скаля на дороге и сказал:
— Слышал я дурные вести. Тебе бы вернуться и помириться с Леойном, ведь он ничего дурного тебе не сделал.
Но Скаль не послушал слугу. Он так ответил:
— Я не вернусь, хоть ты и прав, и Леойн ни в чем не повинен. Но тогда в знак примирения мне придется взять в жены одну из его дочерей, а я не хочу видеть королевой никого, кроме прекрасной Этаны.
Когда все вернулись на королевский Двор, Скаль был задумчив и молчалив. Он не говорил ни слова целый месяц, а потом позвал к себе Аэда Девять Мечей. Он такие слова сказал Аэду:
— Задумал я силой забрать Этану. Хоть не одобрит такой поступок молва, но Этана будет моей. Сейчас же и поедем. Собирай десять человек воинов, так мы легко справимся с Леойном.
Аэд встал на одно колено и поцеловал меч короля. Он сказал свой ответ королю стихом:

       Прекрасной будет жена короля,
       Простолюдинова дочь на ложе короля.
       Прекрасен и меч короля
       В храброй руке короля,
       Чисты его помыслы и славны подвиги
       Во имя прекрасной королевы.

Собрались все вместе и поехали к Леойну. Они мчались на колесницах быстрее ветра, и даже птицы не могли их догнать. А Этана в тот день вышла из дома и увидела, какой поднялся ветер: деревья гнулись до середины, колосья в поле наклонились все в одну сторону, а вода в озере плескалась волной у берега. Этана приложила руку к земле и почувствовала в земле дрожь и нетерпение.
Тут она поняла, что это скачет Скаль со своими людьми. Тогда она выбежала со двора, как была в рубашке, и бросилась к лесу. Когда
Скаль на колеснице подъехал к дому Леойна, Этаны уже и след простыл. Везде ее искали и никто не мог найти Этану. Скаль разъярился, лицо его покраснело, шея тоже покраснела, а волосы встали дыбом. Он вытащил свой меч и в беспамятстве сам убил Леойна и его слуг и его девятерых дочерей. Когда он убил последнюю, девятую по счету девушку, тогда только рассудок его прояснился, он сел на землю и стал оплакивать мертвецов:

          Зачем я убил достойного и его семя!
          Любовь, слепящая глаза, тому виною,
          Недобрую она мне сослужила службу.
          Чем искупить такой поступок, у каких богов
                                просить совета?

Так он горевал, а воины его стояли, понурясь, рядом. Этана в то время пряталась от короля в лесу. Она залезла на дерево, на такую высокую ветку, что даже король, обернувшись птицей, не смог увидеть ее. Она сидела там, все видела, и слышала слова
Скаля. Она поклялась, что никогда не станет его женой и отомстит за убийство родственников.
Когда все ушли, она слезла с дерева, нарезала прутьев, которые попрочнее, и сплела из этих прутьев вокруг себя хижину. Формой круглую, без дверей и окон. Только в крыше отверстие и маленькая щель в стене. Там она стала жить. Вскоре эту хижину нашли пастухи и каждый день приносили Этане еду и питье.

Разделение острова фоморов

Как-то подъезжал к Дому Скаля человек. Ехал он на богатой колеснице, и никто из слуг не сопровождал его, никакая жена не стояла рядом с ним, и ученики не бежали следом за колесницей. И никто в Доме Скаля не знал, кто такой этот человек и откуда он прибыл. Но в доме приняли его согласно обычаю, поднесли блюдо с мясом и спелыми зернами, поднесли и богатые нарядные одежды. А человек этот, нужно сказать, был не хорош собой: уродец, одноногий и одноглазый, но высок ростом и силен в руках. От всех даров он отказался, пожелав только видеть Скаля короля, сына Аора Фридлеха. Скаль вышел к нему и обратился с речью:

             Высокородный зачем тревожит высокородного?
             Кто отец твой и кто твои дети?
             Коль отвергает такой щедрость мою,
             Пусть мой меч,
             Пусть мой лук,
             Пусть мое копье
             Ответят такому, как подобает.

А Скаль вышел к гостю с оружием и заметно было, что он в сильном гневе. Позади Скаля стояли двенадцать воинов, все тоже с оружием. Но уродец не показал страха, хотя сам он был безоружен, и никого защитить его не нашлось бы. Он выслушал Скаля и рассмеялся в ответ:

       Фоморов великих ты видишь посланца,
       Фоморов, что Северный остров избрали пристанищем.
       Так велико наше разумение,
       Так сильны заклятья фоморов,
       Что не тебе, ничтожному, с нами равняться!

Скаль вскрикнул от ярости так, что пятеро слуг его упали замертво. Тогда Бреон, что стоял по правую руку короля, бросился на одноногого. Но не успел он коснуться острием одежд наглеца, как меч рассыпался, как сухие листья, а сам Бреон упал без чувств. А посланцу чужестранному ничего не сделалось. Тогда еще раз закричал Скаль-король. От этого крика Дом содрогнулся, и люди в округе все оглохли. Только посланец фоморов стоял крепко, и даже край плаща его не шелохнулся. В третий раз закричал Скаль.
От этого крика птицы и звери остановились в лесу, и вода в источнике, что текла посреди покоев, тоже остановилась. Но не испугался и теперь одноногий уродец. Он пошел к выходу, сказав на прощанье Скалю:

       Птичий свист я слышал из уст королевских,
       Из уст королевских.
       Птичий свист жалобный из уст королевских услышал.
       Так скажу я фоморам, вернувшись на северный остров.

Скаль немедля послал за ним вдогонку десять воинов и десять быстроногих бегунов. Они гнались за ним до самого берега моря, но, как ни старались, не смогли угнаться за одноногим. Он сел в лодку с парусом и уплыл на север. Люди Скаля смотрели на лодку, пока она не скрылась из виду. Они говорили потом, что одноглазый сказал слово, и ветер надул парус и понес лодку быстрее волн.
Вернулись и рассказали Скалю об этом.
Тогда Скаль задумался и удалился в особую комнату, искать мудрости и совета. В той комнате он сидел три месяца без еды и питья, не пускал к себе слуг и женщин, потом вышел и объявил, что не дождался того знания, что обратилось бы против фоморов.
Когда король кончил говорить, вышел перед всеми Бреон, брат короля, а Бреон был умен и храбр, и победить его силой в поединке мог только сам Скаль. Бреон сказал королю:

         Разреши мне, Скаль король, пославить,
         Прославить имя твое перед фоморами!
         На корабле поплыву я без страха,
         Узнаю, где смерть свою прячут фоморы.

Бреон снарядил военные корабли, числом двадцать, а на каждом корабле было по двадцать воинов, а оружия и стрел приготовил Бреон без счета. Уплыл Бреон. А Скаль между тем снова заперся в особой комнате, стал ждать там без еды и питья, не будет ли знамения о битве. Долго ждали все в Доме королевского знака, и знак был через три месяца. Сказал Скаль, что закончилась битва, и погиб отважный Бреон. Такая была королевская песня:

         Грудь моя обернулась темницей горя,
         Два глаза моих — два моря слез,
         Серде мое — пристанище печали.
         Подвиг совершил, убит отважный Бреон.
         Войско у острова встало.
         Вижу каменные стены на севере,
         Разбились все корабли в щепки,
         Рассыпались в прах мечи.
         Все воины убиты стрелами одноглазых фоморов.
         Бреон сразил трижды десять фоморов,
         И еще сразил четверых.
         Ветер пронесся над трупами,
         Не победить Бреона, сына Аора —
         Против заклятий мудрость мира.
         Но вот закрыл свой глаз,
         Единственный глаз предводитель фоморов.
         Смешались земля и небо,
         Смешались вода и суша,
         Смешалась и тьма со светом,
         С солнечным светом смешалась.
         Тогда убит был Бреон отважный, кончилось тогда его
                                              разумение.
         Пусть оплачут Бреона все знатные гойды.

Сказав эту песню, Скаль, король мудрый, яростный, без страха, острый на слух, меткий на глаз, благородный по рождению вышел из дома, вышел один, сел в лодку с парусом и поплыл на север.
Вот приплыл Скаль к острову фоморов и увидел, что этот остров окружают каменные горы. Никто из фоморов не встретился ему на берегу. Тогда взобрался Скаль наверх по каменным уступам, так высоко поднялся, что увидел весь остров до другого берега моря.
Он увидел фоморов, а были они все как один одноногие, одноглазые, слов друг другу не говорили, но понимали тайное. Вот, что увидел на острове Скаль. Скаль не стал дожидаться битвы, хотя в другой раз и померялся бы силой с первым из фоморов. Он поднял камень с вершины горы, такой большой, что и для самой горы тяжела была ноша, и бросил его в середину острова. Камень засвистел, накалился докрасна, и ударил молнией в самую середину острова.
Остров тогда раскололся надвое, между двумя половинами пролегло каменное ущелье, а на дне того ущелья плескалось море. Вот что сделал Скаль. Обрадовался он и пошел обратно к своей лодке.
Возвратившись, так сказал Скаль своим людям:

        Разделил я надвое остров фоморов,
        Не знали враги королевской силы,
        Не ведали враги королевской силы.

        Совершил я геройский поступок,
в одиночку победил фоморов!
        Будет королю награда!

В доме устроили праздник, где каждый показывал свое умение, ремесло и знание.
После праздника Скаль отправился к Леойну купцу поглядеть на красивых девушек, дочерей Леойна, и выбрать себе жену. В доме Леойна он увидел прекрасную Этану и сразу полюбил ее.

Печаль Скаля, сына Аора, и убийство Этаны

Рассказывалась промеж людей знающих история про короля Скаля, Этану и сына ее Мак Айреса. А случилось однажды вот что.
Прекрасная Этана скрылась от короля, потому что обидел он ее недозволительной шуткой. Не захотела она простить короля и не вышла к нему, хотя и знала Этана, что мучается король любовью.
Она спряталась в лесу, в таком жилище, в котором не было ни окон, ни дверей. Она сама сплела это жилище вокруг себя. Поклялась Этана не выходить наружу, пока не свершится месть королю за обиду и убийство родичей. Как-то эту плетеную хижину нашли пастухи Они удивились, услышав голос девушки, потому что показалось им, что там никого нет. Пастухи издали разглядывали хижину, а Этана тем временем звала их жалобным голосом. Пастухи спросили:
— Кто говорит и стонет там?
— Та говорит, которая есть и которой нет, которая не видит, но знает, та, что ждет своего времени, та, что глядит не своими глазами…
Пастухи перепугались еще больше и вскричали разом:
— Что пожелаешь ты от нас, о Богиня?!
Тогда Этана пропела этим мужчинам из своей хижины:

          Со светом несите еду и воду,
          Тайной дорогой в святилище идите.
          И не будет всякого несчастья, покуда
          Тайной останется ваша дорога.

Поклялись пастухи никому не рассказывать об этой встрече и меж собой уговорились в очередь носить питье и пищу к этому месту.
Так все и было, пока не истек год. Потом увидели это место приближенные короля. Они спросили у пастухов, что это за круглая хижина из прутьев без окон и без дверей. Пастухи ответили, что там они хранят припасы, когда требует этого долгий переход со стадами. Слуги Скаля выслушали пастухов и ушли в удивлении. Явились к королю и все рассказали. Скаль в ответ сложил такую речь:

          Слова лжецов вы слышали о доме,
          В который только вход, а выхода не видно.

Он приказал своим людям назавтра идти к хижине с огнем и спалить ее. Он велел сжечь хижину, тогда выйдет скрытая в ней сила.
Пастухи как услышали об этом, так бросились со всех ног к жилищу Этаны. Взмолились они все хором:

          Не навлеки беды, о Богиня!
          Завтра будет жаркий день.
          Знойный день от огня, не от солнца,
          Скалю не будет добра от этого деяния.

Этана вся задрожала, в горе перепутала свои волосы, и почернели от страха у нее глаза. Тут она принялась жаловаться, хоть и знала, что во всей округе не было для нее спасителя:

         Как тучи на небе черны мои знаки:
         И смерть, и огонь, и злосчастная страсть всемогущего.
         Как одинокому путнику в поле
         Не спрятаться от урагана,
         Так и мне не будет спасения.

Вдруг явилась перед Этаной огромная птица. Птица влетела в хижину через отверстие в крыше. И у нее были железные перья и единственный глаз над клювом. Птица села перед Этаной, и птичий голос звучал, как топот вепрей в лесу. Птица стала говорить с девушкой:

         Будет тебе избавленье, откуда его не ждала ты:
         Видишь ты пред собою великого мужа
         Хоть в птичьем обличье,
         Возляжешь на брачное ложе без выкупа, без уговора?

Этана тут же согласилась, она так ответила птице:

         Будет тебе уговором слово мое,
         Выкупом будет месть, и огонь не страшен.

И оставалсь птица с Этаной в ее жилище всю ночь до зари. На заре птица простилась с Этаной и предсказала, что родит она сына, который будет ей в утешение.
Наутро пришел к этому месту Скаль с людьми, и все несли факелы. Стали они по очереди подходить к хижине и поджигать прутья.
А первым с огнем подошел к хижине Скаль. И неведомо было королю, хоть ум его простирался до края земли, что внутри сидит прекрасная Этана. Были среди слуг Скаля и такие, на ком загорелась одежда от ужасного жара. К исходу дня догорела плетеная клетка, и тут все увидели девушку. Она была стройна, с гибкими руками, и дым не коснулся ее золотых волос, что струями сбегали по плечам до самой земли. Так красива она была на вид, что король сразу же узнал Этану. Скаль взял ее за руку и сказал:
— Из огня явилась та, что сожгла мое сердце.
Потом он привел Этану в дом, но Этана не радовалась этому.
Скаль объявил о свадьбе, и всем пришлось это по душе. А королевский шут катался по земле у ног короля, и люди от этого смеялись. Звали шута Криденбелом, и был он слеп на один глаз, а голова по размеру равнялась спине и животу. Во всем ему доверял король. Криденбел у ног короля кривлялся и говорил ртом, скошенным к груди:

          По тропе болотной твой путь,
          Не спеши на брачное ложе.
          Станет королевой королева,
          Все видит глаз мой, который слеп.

Люди потешались над Криденбелом, потому что видели в его словах ревность ничтожного. А Криденбел рассердился и еше так сказал королю:

          Отгадай, что лучше:
          Быть слепым или зрячим?
          Быть хромым или быстроногим?
          Быть дураком или умным?

Скаль сказал своему шуту:

          Нетрудно ответить, все ответы в одном:
          Лучше быть королем, чем шутом!

Все похвалили Скаля за такой ответ. Криденбел же обиделся и в обиде скривил лицо:
— Воистину, не видишь ты верность дурака и мудрость шута, Скаль.
Так стала Этана королевой. Вот наступило королеве время родить, и родила она мальчика. Скаль нарек его Мак Айресом, и был этот мальчик лучше всех сыновей среди гойдов. Люди сведущие предсказывали Мак Айресу королевские подвиги, но все соглашались, что темно зеркало его судьбы. Король приказал воспитывать сына в Доме и не отдал его на воспитание никому из знатных людей, как полагалось по обычаю. Не мог он расстаться с Мак Айресом. Он каждый день любовался на мальчика, и рассудок короля в эти минуты уходил в землю.
Однажды собрал Скаль людей на пир в честь годин Мак Айреса, всех усадил, как предписано правилами, а питье гостям разливала королева. Криденбел сидел подле короля и толкал его под локоть, так что пиво растекалось по нарядному платью. Приговаривал при этом шут Криденбел:
— Не пей этого пива, выпьешь свою печаль.
Король закричал на шута Криденбела:
— Что ты говоришь такое?
— Воистину, правду говорю.
Тут король выхватил свой меч и замахнулся на шута. Криденбел закричал:
— Не там глаза твои!
И король увидел, что в зал, где пировали Скаль и все гости, влетела огромная птица, и люди не видели, откуда она появилась.
От шума крыльев упала со стола вся утварь, и многие умерли. Птица была покрыта сплошь железными перьями, и был у нее один глаз над клювом. Птица подлетела к Мак Айресу, схватила его и подняла высоко над Домом. Скаль выбежал и стал пускать в птицу стрелы.
Но не достали птицу королевские стрелы. Тогда Криденбел вынес королю копье. Бросил копье Скаль и попал в птичий хвост. Одно перо упало и воткнулось в землю до середины. Криденбел выдернул из земли это перо, а оно было в высоту такое, как он сам. Он сказал:

          Грозное оружие досталось от птицы.
          Птицы зловещей с севера.
          Сохраню королям его.

Завернул перо в лоскут и спрятал в тайном месте. А птица с Мак Айресом между тем скрылась из виду.
Скаль в великом горе созвал прорицателей и мудрецов. Те ждали знака, сидели по четырем сторонам Дома, но не было им никакого знака. Тогда велел Скаль идти по дороге и привести первого, кого встретят. И привели посланцы старуху. Кожа у нее была зеленого цвета, рот — от одного уха до другого, а платье все изорвано. Скаль спросил:
— Знаешь ли ты, женщина, откуда мои несчастья?
Старуха попросила время для ответа, сняла одежду и села в источник по пояс. Так она сидела до полудня, потом сказала:
— Нетрудно ответить, несчастья твои родом с севера.
Скаль спросил:
— Знаешь ли ты, женщина, кто в них повинен?
Старуха опустилась в воду до самой головы и так сидела до вечернего солнца, потом сказала:
— Нетрудно ответить на это: та, что прошла между свечой и ее пламенем, та, что прошла между копьем и его наконечником, та, что прошла между королем и его мудростью, вот кто ждет наказанья.
Тогда Скаль в гневе вошел к Этане с мечом и убил ее. Никто из людей не одобрил этот поступок. После убийства вышел Скаль к старухе и спросил:
— Знаешь ли ты, женщина, где искать сына Мак Айреса, того, что дорог моему сердцу живой или мертвый?
Старуха легла на дно источника, так, что голова ее скрылась под водой. Так лежала она всю ночь, и на восходе солнца сказала королю:
— Нетрудно ответить на это: нет у тебя сына, возлюбленного Мак Айреса, ни живого, ни мертвого.
Скаль закричал на нее:

            Воистину, рехнулась ты, мерзкая!
            Гнев моего горла разорвет тебя на части!
            Гнев моей груди спалит твое тело!
            Гнев моего мозга развеет память о тебе за такие слова!

И он издал вопль, от которого потемнело в небе, а со старухой случилось то, что он и предрекал.

Плаванье Скаля и Боанд

Была у короля Скаля жена — прекрасная Этана, но умерла она, не прошло и двух лет со дня свадьбы.
Однажды выехал Скаль со свитой охотиться на вепря. Скаль скакал верхом впереди всех. С ним наравне поспевала только его собака по имени Лагу, очень большая по высоте и с длинной гладкой шерстью. Без устали бежала она за королем. Вот у леса Скаль спешился, привязал коня к дереву. Король сильно обогнал свою свиту, но, искуснейший из охотников, он не стал ждать помощи и советов, вместе с Лагу выследил вепря. Вот копье его остановило бег зверя, и Скаль крикнул победный клич, чтобы все люди знали о его славе. После он стал подзывать Лагу, а собака не явилась на его зов, и нигде вокруг не было ее видно. Скаль растревожился, и пошел по лесу искать свою собаку среди деревьев. Он искал ее до темноты, пока не услышал, как она лает. Тут показался Скалю сквозь листья и ветки дом, а дом этот сделан был искусно из целых стволов деревьев, с высокой дверью и крышей в два человеческих роста. Скаль вошел в дом, не согнувши головы. Там он увидел Лагу.
Лагу лежала у ног женщины, а женщина эта гладила рукою собаку. Удивился Скаль, ведь Лагу никого не подпускала к себе,
только королю разрешала трепать свою шерсть. Он сказал Лагу:

              Вот моя собака, которая была со мною.
              Лагу, ты была мне вместо слуги,
              Лагу, ты была мне вместо друга,
              Лагу вместо невесты была мне.
              Разве ты можешь быть спокойной у чужих ног?

Но Лагу не отошла от женщины. Слезы полились тогда у Скаля из глаз как частый дождь и намочили ворот рубашки, и король поднял копье и замахнулся на собаку. Тут женщина произнесла такие слова:
— Воистину, мудрым прослывет король, если уразумеет собачьи помыслы, а также прослывет шутом, коли убьет собаку за то, что не умела она ответить королю, как подобает.
Нашел король, что эти слова сказаны к месту и с должным почтением. Он сказал об этом женщине и сел рядом с ней на скамью.
После Скаль принялся разглядывать эту женщину и удивлялся все больше и больше, потому что находил много сходства с королевой Этаной. А Этана умерла, и год прошел уже с ее смерти. Тогда король попросил женщину спеть песню, потому что хотел услышать ее голос, ведь Этана пела таким голосом, что останавливался ветер, чтобы своим завыванием не спугнуть песню.
— Какую же песню спеть королю?
— А такую, чтобы развеять печаль, чтобы излечить болезни, чтобы указать кораблю путь в тумане, чтобы успокоить идущих за гробом.
— Спою я тебе такую песню, если боги позволят.
И женщина запела таким красивым голосом, что успокоились идущие за гробом, корабли нашли путь в тумане, излечились страждущие, а король повеселел. Тогда Скаль посадил женщину на колени и спросил, как ее зовут и кто ее родители. Она ответила:
— Что до моих родителей, то я не знаю, кто они, а воспитала меня женщина по имени Матра. Она была сведуща в травах и заклятиях и перед смертью передала мне свое искусство. Имя же мое Боанд.
Тут женщина встала на ноги и велела Скалю выходить из дома и искать слуг, а сама она собралась идти вместе со Скалем. Скаль, увидев это, шлепнул ее мечом по спине, и улыбался при этом, как на празднике.
— Видать ты, Боанд, не уступишь в наглости даже мне, ведь рядом со мной идут лишь те, кого я сам звал. Не боишься ли ты моего меча?
На что Боанд ответила:
— Меча твоего, Скаль, боятся не только враги, но и друзья, разве нет истины в моих словах?
Скаль снова подивился мудрости и находчивости Боанд и разрешил ей идти рядом, потому что с той минуты, как увидел ее, задумал взять ее в жены. И стала Боанд королевой. Все почитали Боанд, а она всегда была Скалю советчиком, усмиряла его гнев и умело разливала вино во время праздников.
Однажды собрался король Скаль плыть на север, там у него задумано было военное дело. Он сказал об этом Боанд. Боанд тогда надела праздничные одежды и пошла к озеру. Там она до темноты сидела на камне и лила воду из каменной чашки, пела заклинания, но не открылось королеве, каким будет исход у этой битвы. Увидела она только, что долгим и трудным будет поход. Вернулась Боанд к королю. Она не стала отговаривать Скаля от задуманного, попросила взять ее с собой в это плаванье. Нужно сказать, что Боанд была очень хороша собой и нарядно одета, а глаза ее сверкали, как алмазы в свете Луны. Сказала она:
— Женщина я, но дух мой силен королевской честью, воля моя выше копий твоих героев. Вели мне быть на корабле рядом с тобой, чтобы делить с тобой пополам все горести и мучения.
Тут Скаль склонил голову перед Боанд, и ответил королеве стихом:

       Мои уши слышат такие слова,
       Что достойны песни.
       О, женщина, благородны мысли твои,
       Благордно и сердце твое,
       Тебе бы родиться мужчиной,
       Или собакой родиться,
       Но тогда не нашлось бы женщины в мире,
       Кому отдал бы я свое сердце.
       Так я сказал.

Через несколько времени взошли на корабли все, кто должен был ехать вместе со Скалем, взяли припасов и оружия столько, сколько мог поднять корабль, и отплыли на север. Всего было пять кораблей. Они держали путь на север к острову фоморов. Говорили знающие люди про фоморов, что все они как один заклинатели, видят все перевернутым с ног на голову и считают в обратную сторону, а сами одноноги и одноглазы. Когда-то предводитель фоморов, обернувшись птицей, отнял у Скаля единственного сына, возлюбленного Мак Айреса. Теперь же Скаль решил отомстить фоморам и забрать Мак Айреса. И благой это был замысел, как решили все приближенные Скаля.
Вот плывут на кораблях воины, а дней и ночей проходит без счета. Удивляются люди, потому что пути до острова всего три дня и три ночи. Пошли за советом к Боанд. Королева тогда подняла руки и протянула нить от корабля до самого неба, потом позвала ветер и велела ему сыграть на этой струне песню. Люди слушали ту песню и все заснули. А когда проснулись, многие уже стали старыми. Боанд сказала, что, как могла, ускорила бег времени, но остров фоморов так и не показался, видно, слово фоморов сильнее ее умения. После этого колдовства слуги стали переговариваться, что Скаль потерял много лет попусту и не ему теперь сражаться с фоморами, и нужно поворачивать корабли назад. Король прознал об этих разговорах и позвал к себе Боанд. Скаль спросил:
— Я прожил на корабле многие годы. Скажи, Боанд, могуч ли я как и прежде?
— Ты могуч, как и прежде, воистину так.
Спустя положенный срок Боанд родила сына, его нарекли Майри. Он родился и вырос в море.
Вот видят странники какую-то землю. Корабли пристали к этой земле, но Скаль, разглядев все в округе, сказал, что это не земля фоморов, и нужно плыть дальше. Только Майри сошел с корабля на землю. И все ждали его на кораблях три года. Когда же вернулся Майри, в руке он нес особое копье. Древко у того копья не горело в огне, а наконечник пробивал камень. Скаль обрадовался такой удаче. Майри рассказал, что взял копье у вождя этой земли, Хетта Конхоаля.
Корабли снова плывут на север, а времени проходит много, поэтому опять стали раздаваться разговоры о немощи короля. Скаль позвал к себе Боанд и спросил:
— Правду скажи, Боанд, могуч ли я, как и прежде?
— Ты могуч, Скаль, можешь не сомневаться.
После этого Боанд родила сына, которого назвали Диан Ред. Диан Ред вырос в море.
Увидели моряки с кораблей незнакомую землю, но и это оказался не остров фоморов. Диан Ред спросил Скаля разрешения посмотреть, что это за страна. Скаль отпустил Диан Реда, и тот отсутствовал год, а все ждали его на кораблях. Диан Ред вернулся, а одет он был в необыкновенную рубашку. В битве эта рубашка защищала от стрел и копий, а человек, надевший ее, делался неуязвимым. Скаль похвалил сына за такое приобретение. Диан Ред рассказал, что эту одежду он получил за услугу, которую оказал Симху, правителю страны. Отплыли корабли. Скаль позвал Боанд и спросил:
— Правду скажи, Боанд, голова моя поседела, и борода моя тоже седа, могуч ли я, как и прежде?
Боанд ответила:
— Ты могуч, как и прежде, и дела твои не закончены.
И Боанд родила сына, прекрасного Лонгобара.
Когда корабль снова причалил у какой-то неизведанной земли, Лонгобар сошел на берег и каждый день искал особую траву. К исходу этого года у него было 365 трав, и каждая излечивала от ран, немощи и слепоты.
Вот в один из дней этого плаванья Скаль обратился к Боанд, чтобы та, сколько смогла, приблизила окончание похода. И Боанд не отказала королю. Она сказала вслух заклинание Матры, и тут протянулась нить от кораблей на север. Могучая сила погнала корабли. Летели они впереди волн, обгоняя птиц и рыб. Но прежде земли с кораблей увидели огромную птицу. То была железная птица с одним только глазом над клювом. Как увидела Боанд эту птицу, завопила не своим голосом, так завизжала, что полил дождь, и тут она бросилась в море и вмиг утонула. У северных скал утонула Боанд, многознающая и всевидящая, последняя королева гойдов. И не успел король Скаль воздать ей последние почести, у северных камней утонула Боанд.
Так закончилось это долгое плаванье, о котором Фиахру, тот, что в памяти своей хранил все истории от потопа, говорил, что корабли Скаля дважды обошли землю, прежде чем пристали у острова фоморов.

Разрушение Дома Хетта Конхоаля

Про Хетта Конхоаля мало что известно, а рассказывали про него те, кто плавал вместе со Скалем королем против фоморов, рассказывали, что он водил войско своего короля, был могуч в руках, быстр в беге, искусен в метании стрел и копья, а еще он был богатым. Майри, сын Скаля, который видел Хетта Конхоаля, говорил, что на его одежде сверху донизу висели золотые украшения в виде зверей и листьев. По словам Майри, Хетт Конхоаль не вышел ростом, и бороды у него не было, как у юнца, но ходил он неслышно, будто был сидом. Вот что знают люди про Хетта Конхоаля.
Однажды пришел к Хетту Конхоалю сын Скаля короля по имени Майри. Хетт Конхоаль сразу признал в Майри чужеземца и спросил, кто он и зачем прибыл в его страну. Майри не открыл своего высокого происхождения, только сказал, что родился на корабле во время долгого плавания, а родители его утонули. Еще он сказал, что ищет в землях Хетта Конхоаля волшебную птицу Син, и эта птица исполняет желания. Майри попросил помощи в этом деле, и Хетт Конхоаль сказал ему:
— Будет тебе от меня помощь, хоть и не знал я раньше, что в моих владениях живет такая диковинная птица.
Майри пропел после этого громким голосом:

       За птицей пришел я, Майри-странник,
       За белой волшебной птицей Син.

Хетт Конхоаль пригласил Майри в Дом разделить с ним трапезу.
Усадили Майри на почетное место, поднесли блюдо с кушаньем. Майри ел, пока не наелся так, что живот стал тянуть его книзу. Тогда Майри стал разглядывать людей в доме и утварь на стенах. Много увидел там Майри разных удивительных вещей, но больше всего ему понравилось копье, на вид очень крепкое, а наконечник копья был сделан из особого металла, гладкого и светлого. Майри спросил Хетта Конхоаля:
— Ты, о щедрый владыка, обещал мне помочь в моем деле, не дашь ли ты мне с собой оружия, видишь, у меня с собой никакого нет.
— Какого ты просишь, чужеземец?
Здесь Майри сказал стих, до того он хотел это копье:

        Глазам моим пока доступно то, чего руки жаждут.
        Оружье короля — оружью не чета другому,
        Позволь поднять копье, по благородству равное богам                                           войны,
        Оружье короля.

Услышав эти слова, Хетт Конхоаль засмеялся, и вокруг все тоже веселились до упаду, и смеялись так долго, что Майри снова взялся за кушанье. Потом Хетт Конхоаль сказал:
— Думается мне, что в твоей стране дерзость в чести, раз ты осмелился просить такое. Уж лучше я отдам пальцы с правой руки, или ладонь, или всю руку, чем отдам тебе это копье. По закону только мой сын возьмет его. и то лишь тогда, когда я отойду на ладье смерти.
— Но я не отступлюсь от своего, и пусть я забуду свое имя, если это не так.
Тут Майри вышел на порог дома, и сказал стих, глядя в небо:

       Белая птица Син — мои желанья,
       И не будет пощады тому, кто ставит силки ей.
       Волшебная птица в клетке обернется змеей
       И ужалит.

Все стали совещаться о смысле этого стиха, а Майри тем временем подошел к Хетту Конхоалю и сказал ему:
— Давай состязаться в беге, наградой победителю будет копье.
— Ну что ж, давай. Побежденному же будет позор по всей стране.
Слуги и домочадцы Хетта Конхоаля вышли из дома и встали вдоль дороги, что вела к озеру. а пути от дома до озера было десять полетов стрелы и еще столько же. Вот побежали Майри и Хетт Конхоаль, а Майри сразу же отстал, потому что на корабле, где он рос, не было места, чтобы учиться быстрому бегу. Хетт Конхоаль остановился у озера и спросил Майри:
— Ты и теперь будешь настаивать, чтобы я отдал тебе свое оружие?
Майри, прежде, чем ответить, обежал вокруг дерева, перкувырнулся через голову, и напоследок подпрыгнул так высоко, что достал головой гнездо птицы, тогда только злоба его остыла и он сказал ровным голосом:
— Ты победил, потому что лучше знал эту дорогу и не спотыкался, а я все время спотыкался о пни и корни. Дело здесь не в быстроте бега, правду я говорю.
Он произнес эти слова так громко и уверенно, что многие, кто смотрел на это состязание, поверили словам, а не собственным глазам. А Майри снова обратился к Хетту Конхоалю.:
— Теперь я пойду за птицей Син, а через год вернусь к тебе, и мы продолжим наш спор.
После этих слов Майри ушел в лес, построил там себе жилище и жил в нем целый год. Каждый день он собирал специальную траву с прочным стеблем и плел веревку. Вот он собрался идти к Хетту Конхоалю. Отправился он с пустыми руками, а веревку спрятал получше. Сказал Майри Хетту Конхоалю так:
— Давай пускать стрелы: кто попадет стрелой в белку, что сидит в дупле дерева, тот и возьмет копье.
— Будь по-твоему, а побежденному будет стыд и срам по всей округе, — ответил Хетт Конхоаль.
Хетту Конхоалю принесли лук и стрелу. А Хетт Конхоаль был лучшим охотником среди охотников, и все о том знали. Вот выстрелил Хетт Конхоаль и попал стрелой прямо в глаз белке, что сидела в дупле дерева. На это было сказано:
— Воистину не знает горя страна, которой правит такой король.
Тут настал черед Майри взять лук. Он выстрелил, и стрела упала к подножию дерева. Все стали насмехаться над Майри, а Майри вскричал:
— Не будет радости тому, кто не видит чужого несчастья! Мне ведь в глаз попала соринка, оттого я не попал в цель!
Тут многие, кто смотрел на это состязание, поверили Майри и стали жалеть его. Майри сказал Хетту Конхоалю:
— Собрался я снова идти в лес искать белую птицу Син, которая исполняет желания. Но не согласишься ли ты сперва обменять свое копье на длинную веревку?
Хетт Конхоаль, услышав это, рассвирепел так, что от него брызги полетели во все стороны, и он чуть не убил Майри на месте, даже ответить не смог наглецу, как подобает, только шипел, точно змея. Майри же, отбежав на один полет стрелы, сказал громко:
— Жди меня, Хетт Конхоаль, через год, и мы продолжим тогда спор.
Сидел Майри еще год в лесу и плел веревку из травы с прочным стеблем. Когда веревка эта удлинилась вдвое, Майри спрятал ее и отправился к Хетту Конхоалю. Он сказал Хетту Конхоалю:
— Давай потягаемся силой: кто поднимет самый большой камень, тот и возьмет копье.
— Согласен я на это. Только это будет наше последнее состязание.
И они вышли на берег озера, а там лежало много камней. Майри поднял один камень и бросил его в озеро. Хетт Конхоаль вытащил из воды этот камень и отнес его на прежнее место. Майри взял камень побольше первого и бросил его в озеро. А Хетт Конхоаль поднял этот камень и отнес на прежнее место. Тут Хетт Конхоаль приблизился к камню с самого себя ростом, поднял его и бросил в озеро. Майри вошел в озеро к этой глыбе, но даже пошевелить ее не смог. Все вокруг, кто смотрел за состязанием, рассудили, что Майри и на этот раз не смог победить Хетта Конхоаля. Майри тогда начал горестно жаловаться:
— Неравное это было состязание, ведь я уже три дня ничего не ел.
После этих слов многие пожалели Майри и стали думать в его пользу. А Майри спросил у Хетта Конхоля вот что:
— Не согласишься ли ты обменять свое копье на очень длинную веревку, о мудрый правитель?
Хетт Конхоаль от этих слов задрожал, лицо его стало коричневого цвета, а волосы поднялись на голове дыбом. И таким стал Хетт Конхоаль, что люди подумали, что он превратился в медведя, как и его отцы, и от страха лишились речи. Майри увидел все это и убежал в лес.
Достал он из укромного места веревку и еще год плел ее, пока не удлинилась она еще на треть. Вот он кончил работу, вышел из своей хижины, при этом сказав стихами:

          Готова веревка моя теперь,
          Готова.
          Белая птица Син прилетит сама любоваться,
          Поглядеть на плетенье из трав
          Голубых и зеленых.
          Так не увидел мудрый войсководитель смерти своей,
          Не увидел.

На закате подошел Майри к Дому Хетта Конхоаля, трижды обежал вокруг с веревкой в руке, а веревка была такой длинной, что трижды опоясала весь дом. После Майри взял огонь и поджег Дом Хетта Конхоаля. Люди выскакивали из дверей и окон с испуганными лицами, но Дом был весь опутан веревкой, и они не могли выбраться из огня. Так сгорел Дом и все, кто был в нем, вместе с собаками, лошадьми и оружием. Когда все сгорело, и остался только пепел, Майри вышел из укрытия и увидел копье Хетта Конхоаля. Оно не сгорело, потому что сделано было искусно и из чудесного дерева. Так взял копье Хетта Конхоаля Майри, отвернулся и пошел к своему отцу Скалю королю, который ждал его уже три года.
Рассказывают, что там, где стоял дом Хетта Конхоаля, свила свое гнездо белая птица Син.

О Диан Реде, сыне Скаля короля, и битве при Слиаб Туату

Диан Ред, сын короля Скаля, родился и вырос на корабле, а мать Диан Реда, Боанд, утонула во время долгого плавания. Когда корабль пристал к незнакомой земле, Диан Ред отправился странником вглубь этой страны. Вот пришел Диан Ред к стенам большого города и стал стучаться в ворота. А одежда его истрепалась, башмаки износились, а из оружия с ним был только лук со стрелами.
Стражи у ворот спросили Диан Реда:
— Кто ты таков и в чем твое умение?
— Я Диан Ред, королевского рода муж. Я лучший лучник из лучников.
— Есть у нас лучники.
— Я бросаю копье точно в цель.
— Есть и такие у нас.
— Я бегаю быстрее собаки.
— Есть среди нас быстроногие.
— Я знаю стихов и песен, сколько положено поэтам, и играю на арфе.
— Есть у нас поэты.
— Я знаю травы и помню заклинания, умею излечивать немощь и останавливать кровь.
— Есть искусные врачеватели в городе.
— Я вожу корабли по солнцу и звездам.
— Есть у нас мореходы.
— Я мудрец, умею разгадывать сны и смотреть вперед времени.
— Есть среди нас мудрецы.
— А есть ли среди вас такие работники, что заменят сотню работников и еще вполовину того?
— Нет таких у нас. Входи в город.
Впустили Диан Реда в город, отвели к Симху, правителю этого города, и сказали:
— Вот работник, который хвастает, что заменит сотню работников и еще вполовину того.
Симх велел тогда отвести Диан Реда туда, где строили дворец, и отпустить всех строителей. Оставили в помощь Диан Реду одного только мальчика, что посмышленее, чтобы подавал инструменты Диан Реду. И Диан Ред, искусный во всех ремеслах, многознающий, ловкий в движениях, сильный и выносливый, построил дворец ко времени, указанному Симхом. А сроку правитель дал три месяца, чтобы построить дворец. И встал дворец в тот день, когда свет был равен тьме, к сроку окончил работу Диан Ред. Симх был очень доволен и захотел наградить Диан Реда. Он сказал:
— Проси, чего хочешь, Диан Ред, и не будет тебе ни в чем отказа.
— К исходу дня скажу я тебе свое желание, — ответил Диан Ред.
Задумал Диан Ред спросить совета у мудрого Койры, что был сидом и жил в холмах. Койру и его народ скрывали заклятья Фет Фиатах и Фет Фроге. Диан Ред сел на холме, лицом обернувшись к солнцу. Ударило солнце в правый глаз Диан Реду, и потекли слезы у него из глаз. Ударило солнце в левый глаз Диан Реду, и глаза его ослепли, а зрение обратилось внутрь холма. Так прошел Диан Ред сквозь заклятье Фет Фиатах. Спросил у Койры Диан Ред:
— Я Диан Ред, сын Скаля короля, построил я к сроку дворец для Симха, и теперь хочу за это награду. Что просить мне у Симха за работу?
Койра сказал:
— Проси у Симха черную телку и черную овцу, чья шкура отливает золотом на закате. Выводи их каждый день пастись к подножию холма. Потом же, как придет время, распорядись ими согласно своему разумению.
— Это хороший совет.
Койра собрался покинуть Диан Реда, но Диан Ред остановил его и спросил:
— Скажи мне, Койра, как пройти мне снова туман Фет Фиатах, обратно вернуться к людям?
— Не моего ума это дело, — ответил Койра.
Тогда Диан Ред закрыл ладонью правый глаз, и солнце вышло из его левой глазницы, и он оказался вновь на холме перед городом.
На закате пришел Диан Ред к Симху и стал просить награду:
— Дай мне за мою работу черную телку и черную овцу.
Симх удивился, ведь у него было много иного богатства и диковинок, но повел Диан Реда к своим стадам и сказал:
— Выбирай тех, что хочешь.
И стали пастухи проводить перед Диан Редом все стада Симха, и Диан Ред выбрал телку и овцу, чья шкура отливала золотом на закате.
Диан Ред выводил телку и овцу каждый день пастись к подножию холма. Так было три месяца, а через три месяца собралось под стенами города войско против Симха. Много хранилось золота и богатства у Симха и много всякого добра, так что победителя ожидала тяжелая добыча. Моханник, сын короля Грейда, что правил в Остманналанде, пошел войной против Симха, и столько у него было воинов, что против каждого воина Симха стояло по десять человек из войска Моханника. Симх созвал своих людей и спросил совета.
Симх очень испугался и пальцы у него на руках тряслись, как у старика. Решили на совете просить отсрочки у Моханника, чтобы собрать войско и подготовиться к битве. Послали гонца к Моханнику, но вернулся гонец с дурными вестями. Такие он передал слова Моханника:
— Я пришел за богатством и славою, а не за долгим ожиданием.
Пусть знает Симх, что решен теперь его конец. Но если он так хочет отсрочки, то будет ему отсрочка длиною в один день.
Такие слова говорил гонец, а Симх стал еще мрачнее, руки и ноги его от горя совсем перестали двигаться. Тут выступил вперед Диан Ред и сказал Симху, а Диан Ред сидел среди советников на этом собрании:
— Завтра, правитель, будет жестокая битва. Позволь мне, чужестранному, сражаться рядом с тобою и твоими сыновьями, еще же я прошу дозволения приготовить особое кушанье, чтобы твои люди ели его перед битвой.
Симх согласился на это.
Диан Ред спросил у прислужников самый большой котел, зарезал телку, снял с нее шкуру и сварил в котле мясо. На закате он раздал кушанье всем ратникам, сам ел из этого котла и велел отнести блюдо с мясом Симху. И такой был этот котел, что сколько бы ни брал из него Диан Ред, все еще оставалось. И все, кто ел это мясо, говорили, что ничего вкуснее его не пробовали. После все заснули. А наутро, когда проснулись, почувствовали, что сила в руках у каждого удесятерилась, а ноги стали вдесятеро быстрее прежнего. Вот вышел на поле Симх со своим войском, а войско его теперь таким стало, что каждый воин в нем был, как молния. Начали сражаться, а Моханник не ожидал такого, и люди его падали один за другим, в минуту умирала сотня человек, а потом еще столько же. А воинов Симха невозможно было сразить, до того они стали увертливы. В самого Симха хоть и попадали стрелы и копья, но все отскакивали и падали на траву. К середине дня сила у воинов Симха иссякла, а от войска Моханника не осталось и половины.
Разошлись ратники. Стали ждать следующего дня.
На закате Диан Ред зарезал овцу, снял с нее шкуру и сварил мясо в котле. Все воины отведали это варево и остались сыты и довольны. Утром же, как проснулись, вновь встали против войска Моханника. Вот натянули лучники свои луки и пустили по стреле, и ни одна стрела не упала на землю, все били без промаха. Бросили воины Симха копья, и ни одно копье не упало на землю, каждое поразило противника, а мечи у воинов Симха в тот день рубили даже камень, вот какой силой обладало кушанье Диан Реда. В тот день была смертоносная схватка, все герои показали свою удаль, и убиты были многие из героев. Воздух кипел над Слиаб Туату, а лошади носились подобно орлам над долиной. Симх убил многих из войска Моханника, и самого Моханника разрубил от шеи до пояса. Тогда и закончилась битва при Слиаб Туату.
Симх после того захотел наградить Диан Реда. Сказал он так:
— Ты достоин лучшей из наград, выбирай из моих богатств, что пожелаешь, и ни в чем не будет тебе отказа.
— Дай мне, о щедрый правитель, ту рубашку, что была на тебе во время битвы. Я видел, что стрелы и копья не могут пробить ее, иначе ты лежал бы мертвый среди травы и жены твои оплакивали бы тебя мертвого.
Симх сказал на это:
— Ты просишь драгоценный дар, воистину так. Эту рубашку шила мне мать, и наложила на нее заклятье. Но сильнее заклятий материнское благословение, что возложила она на эту рубашку. Никому другому не отдал бы это материнское слово, кроме тебя.
Диан Ред сказал Симху на прощанье стихами:

                Не ведали уста мои, что просят.
                Не знали плечи мои доселе такой одежды.
                Восславлю женщину, чье слово охраняет
                Любого сына.

Диан Ред взял рубашку правителя Симха и отправился к Скалю королю, что ждал его уже долгое время.

Песня о Мак Айресе, фоморов великом сыне

         В час огня был рожден Мак Айрес,
         В час огня рожден.
         Был зачат Этаной и железной птицей,
         Был зачат герой.
         Обернувшись птицей, то король фоморов
         Был с Этаной в тот час.
         Великий муж воспитал Мак Айреса,
         Скаль король воспитал.
         После вернулся в дом отцовский Мак Айрес,
         К фоморам вернулся.
         Сила в руках, благородство в помыслах,
         Ведал Мак Айрес вещие шопоты,
         Клекот птичий и топ звериный
         Ведал Мак Айрес.
         Оружье в руках, без страха шел он,
         Такой был Мак Айрес — король фоморов.
         Но вот из покоя, что был тих вовеки,
         Вышла Этана из своего покоя.
         Пела Этана в тот час, когда водопады
         Стекали с гор
         И птицы кружили в небе:
         Что ищешь ты, если не славы, Мак Айрес?
         Славой покроешь себя,  сын мой Мак Айрес,
         Славой покроешь, сразив великого мужа
         Из благородных — Скаля, сына Аора.
         Пел Этане в тот час сын Мак Айрес:
         О, мать моя, вдаль смотри, моя мать,
         Разве не видишь ты Скаля, сильнейшего мужа?
         Ярость ведет его в Дом ко мне,
         О моя мать.
         Стрелы и копья его напоены силой могучей,
         Меч закален в огне заклятий Боанд.
         Разве не видишь ты этого, о моя мать?
         Мудрость моя — хороший советчик —
         Гонит прочь меня от этой земли.
         Зачем же кличешь ты смерть тобой рожденному сыну, Этана?
         Пела Этана в тот час перед сыном:
         Стрелы и копья напоены силой могучей —
         Тебе не страшны они.
         Меч околдован заклятьем Боанд —
         Тебя не сразит он.
         Из тайной бездны земли и моря,
         Из тайной бездны высот небесных
         Вот щит широкий,
         Что принесла я тебе на своих плечах,
         Возьми его.
         Пел Мак Айрес Этане, герой великий:
         Возьму я широкий щит, что принесла на плечах,
         О моя мать, принесла ты щит из глубин земли и неба.
         Теперь пойду я сразиться со Скалем, великим мужем из гойдов.
         Чашу славы и мести испить до конца хочу я, король
                                                 Мак Айрес.
         Тут ушел Мак Айрес, король фоморов, на скалы.
         Пела Этана в тот час, когда водопады
         Стекали с гор, и птицы кружили в небе:
         Пусть покрывалом покроют траву перед Домом,
         Красным и белым покрывалом жены твои перед Домом.
         Ложе тебе пусть готовят рядом со мной перед Домом
         Жены твои, Мак Айрес.

Битва на острове фоморов

Скаль, король гордый, высокий по духу своему и помыслам, предпринял поход на кораблях к земле фоморов. Долгим оказалось это плавание, потому что фоморы скрыли от глаз морестранников свой остров. Ведали фоморы заклятье Фет Фроге, и такое было это заклятье, что названное по имени становилось невидимым. Так Скаль дважды обошел землю, если верить древним преданиям, и когда остров фоморов открылся ему, Скаль был уже сед, а дети его выросли. На корабле во время плавания у Скаля родилось три сына и выросли другие дети.
Вот сошел Скаль на землю под серыми скалами, и слезы покатились из его глаз. И стоял под серыми скалами седой король, великий муж среди гойдов, и рубашка его была мокрой и соленой от слез. Скаль призвал всех людей, кто плыл с ним на кораблях, и произнес при всех такие слова:

              Вот ноги мои стоят на камнях,
              Которых ждал я увидеть давно.
              Вот руки мои обнимают землю,
              Которую долго ждал я.
              И теперь бородой моей, как снегом,
              Я укрою эти камни и землю.
              Хватит ли силы и гнева моего,
              Чтобы спалить эту землю,
              Победить фоморов?
              Хватит ли духа и умения моего,
              Чтобы тучу моей ненависти
              Пролить на землю смертоносным дождем?
              Я пойду против воли богов,
              Если противен будет жребий высоких,
              Если возжелают они отнять у меня победу.
              Пусть слышит меня, кто слушает.

Все, кто слышал песню короля, поклялись сражаться, пока останется у них жизнь, и так сильна была воля этих людей, что взметнулась она столбом до солнца. Вот двинулись они через горы в долину, где собиралось войско фоморов.
Предводитель фоморов встал перед своими воинами и закрыл рукой правый глаз. Тихий свист раздался из его горла. Потом подогнул одну ногу и оглядел так войско. Ни слова никто от него не услышал, но увидели фоморы ярость Скаля и всемогущество своего предводителя. А был он не как все фоморы, а с двумя глазами, двумя ногами, высок и статен. Увидели фоморы, что беспощадной будет битва.
Вот сошлись воины у подножия гор за перевалом Кейн Луда. Лошади бились против людей, люди убивали друг друга, сражались с водою и ветром, камни рассыпались от свиста и криков, мечи рубили тела без счета. Люди падали сраженными и вставали вновь.
Скаль убил фоморов тысячу, если считать десять сотен подряд, и дым носился вокруг. А Майри, хитроумный и бесстрашный сын Скаля, бросал копье, и не давало то копье покоя врагам: где пролетало оно, там фоморы падали замертво. Диан Ред бьется в самой гуще войска фоморов, и не берут его ни мечи, ни стрелы, ни копья, потому что на плечи его накинута чудесная рубашка. Рядом с ним брат его, прекрасный юный Лонгобар, гибкий, как трава в поле, верный отцовскому слову. Неустрашимы и старики в этой битве, непобедимы седобородые рядом со Скалем, хоть и теряют бойцов одного за другим. Стали теснить они войско фоморов к берегам озера Лох Сан, что к югу от реки Синанд.
Тогда предводитель фоморов крикнул боевой клич, вороном каркнул на всю округу, и закрыл рукою левый глаз, а правый наискось перегородил стрелою. От этого вздрогнула земля, солнце перемешалось с ночью, а птицы с клекотом опустились на землю.
Скаль поднял над головой свой щит и закрыл щитом всех, кто был рядом с ним. Остальные же вмиг лишились рассудка и упали мертвыми на землю или в воды Лох Сан. Умер и герой Диан Ред, упал, закрыв рукавом глаза и уши юного Лонгобара.
Вот снова сражаются два войска, ни одно не уступит в силе и оружии другому. Король фоморов закрыт широким щитом от стрел и копий и любых злодеяний, невредимый бьется среди своих людей, а они вокруг него падают и умирают. Видит он это и снова закрывает ладонью левый глаз. Тогда упало на землю облако ужаса, и немногие из гойдов остались живы после этого. Солнце же, устав от этой битвы, повернуло к западу. В ту минуту предводитель фоморов натянул лук и пустил стрелу, и вонзилась стрела в грудь королю Скалю. Он сел, и кровь ручьем потекла на землю. Глаза Скаля горели гневом. Тут вышла перед ним Этана из своего покоя и сказала:
— Так свершилась моя месть.
Воскликнул на это Криденбел, что был рядом:
— Уйди, есть еще силы у моего короля, а у меня есть оружие для него.
И Криденбел, королевский шут, вложил в руку короля лук и стрелу, что была пером из хвоста железной птицы. Скаль оперся на плечо Криденбела и выстрелил из лука. Полетела стрела из королевского лука и попала прямо в левый глаз первого из фоморов.
Упал он замертво, а птичье перо торчало у него из глаза. Криденбел сказал громко, и слышали его все, кто участвовал в этом сражении:

            Убит теперь предводитель фоморов,
            Птичье перо принесло ему смерть.
            Птичье перо, которое было в прошлом
            Одеждой отцовской.
            Из хвоста одноглазой птицы,
            Что была с Этаной на брачном ложе,
            Упало это перо.
            Убит Мак Айрес — предводитель фоморов.
            Теперь закончилась эта битва.

Скаль поднялся, чтобы взглянуть пристально на мертвого короля фоморов, и узнал в нем возлюбленного Мак Айреса. Печаль ему тут же заменила жизнь, и он умер, а кровь Скаля вся вытекла на траву.
В той битве убито было фоморов тысяча и еще столько же, погиб и Мак Айрес, король фоморов. Люди же, что приплыли на кораблях, недосчитались трижды по двадцать человек и еще пятерых вдобавок. Осталось три десятка гойдов в живых. Но не было среди них уже Скаля короля и сына его Диан Реда. Великая то была битва.
После Лонгобар врачевал тех, кто нуждался в этом, прикладывал травы к ранам и говорил заклинания. Но не было конца печали Лонгобара. Пел он:

           Мать моя в море, отец в земле.
           И не знаю я другой земли, кроме этой,
           Кроме той земли, что засеяли мы костями
           И полили кровью.
           Корабль — моя колыбель,
           Ветер — мой воспитатель.
           Примешь ли ты меня, побежденная твердь?
           Ибо нет мне пути назад,
           В страну гойдов, которой не знаю.
           Мать моя в море, отец в земле.

Пришел к Лонгобару Майри и сказал:
— Мы останемся здесь, о мой брат Лонгобар, ибо чудится мне,
что так хотят боги. И не знаю я, кто будет королем на зеленом острове, если не я, сын Скаля. Теперь это наша земля. Оставь мертвым свою печаль, о брат мой Лонгобар.
И стал Майри королем среди подданных на зеленом острове.
Многие из народа фоморов после этого переселились к северу или западу в неизведанные земли, потом о них мало что слышали. Те же, что остались, были верны Майри, а дети у них рождались с двумя глазами и двумя ногами, как и дети гойдов, но знали те дети многое, что ведомо было фоморам.

Деяния Лонгобара
Предание о реке Синанд

В то время, когда остров населяли фоморы, и земля была желтой на закате, затеяли фоморы вражду со Скалем королем. Скаль пришел тогда на остров в великой ярости, и, желая отомстить фоморам, бросил с горы огромный камень в середину острова. Раскололся остров надвое, а в ущелье плескалось море. Потом же, когда на острове стал править Майри, сын Скаля, и унялась великая распря, задумал Майри убрать эту трещину. Призвал Майри своего брата Лонгобара. А Лонгобар, нужно сказать, учился знанию у фоморов, и много преуспел в этом. Попросил Майри Лонгобара сделать так, чтобы там, где плещется море посреди земли, протянулось бы ровное место. Лонгобар ушел в свое тайное жилище, чтобы свершить это деяние. Выждал Лонгобар положенный срок, после вышел к ущелью. Он подбросил вверх горсть земли и камни и сказал тайное слово. Земля и камни упали на дно ущелья, и оно уменьшилось вдвое. Снова бросил вверх Лонгобар землю и камни, и трещина уменьшилась еще вдвое. В третий раз сказал заклинание Лонгобар, но не ушла вода, не сошлись берега, хоть стала вода пресной, а берега поросли травой. Тут кончились у Лонгобара силы, и он отправился обратно к брату. Сказал Лонгобар так:
— Не сетуй на меня, брат, нелегкой оказалась твоя задача. Не мне равняться с отцом моим Скалем силой и разумением, и никому из нас. Так велики были его деяния, что не разрушит их никто вовеки.
Так и остался посреди острова след от ущелья Скаля, теперь это река, она несет свои воды в море, и имя ей дал Лонгобар — Синанд.

Сватовство Лонгобара, сына Скаля

Рассказывают люди, что Лонгобар, сын благородного короля Скаля и зеленой колдуньи Боанд, был строен, красив лицом, догадлив каждый день, не знал немощи и болезней. Он бродил по стране и слушал тех, кто рассказывал. И не было у него дома, не было и жены, что ждала его в доме, хотя многие дочери из знатных и благородных согласились бы быть рядом с Лонгобаром. Как-то Майри пригласил Лонгобара на праздник в свой Дом и посоветовал выбрать себе жену из тех девушек, которые будут на празднике. Лонгобар сказал на это:
— Пусть будет по-твоему, но кажется мне, что небольшой выйдет из этого толк.
В день, отведенный для праздника, Майри собрал пир, а Лонгобар на этом пиру сидел на почетном месте по правую руку Майри короля. На этом пиру было много гостей, богато одетых, и все ели кушанья, разложенные на блюдах, и слушали поэтов и музыкантов, а у входа в зал толпились работники и прохожие. Лонгобар смотрел во все глаза на девушек, что сидели за столом. Майри спросил Лонгобара:
— Скажи, разве не по нраву тебе Этай, дочь Федаха?
— Нет, не по нраву, чересчур высока ростом.
Майри спросил:
— Скажи, Лонгобар, разве не по нраву тебе Диаду, дочь Лианфейта?
— Нет, не по нраву, она нехорошо поет песни.
Спросил Майри:
— Скажи, Лонгобар, разве не по нраву тебе Аира, дочь Муйредаха воина?
— Нет, не по нраву. Она бьет пальцами по столу, когда сердится.
Спросил Майри:
— Скажи, Лонгобар, разве не по нраву тебе Гирлин, гибкая станом, как водяная лилия, дочь Аэда О'Дайне?
— Нет, не по нраву. У нее глаза смотрят наискось.
— Какая же тебе по нраву, о Лонгобар?
Тут Лонгобар указал на девушку, которая сидела среди гостей.
Майри стал тогда расспрашивать гостей по очереди об этой девушке.
— Кто эта девушка, о Федах?
— Не знаю я такой, но лицо ее морщинистое, а руки волочатся по земле, и больше она напоминает старуху.
— Кто эта девушка, о Лианфейт?
— Не знаю я такой, но глаза ее сверкают, как меч при луне, а лицо прекрасней всего, что я видел.
— Кто эта девушка, о Муйредах?
— Не знаю я такой, но это великанша и к тому же с одним глазом.
— Кто эта девушка, о Аэд?
— Не знаю я такой, но у нее тридцать шесть зубов, а волосы перепутаны на голове.
Майри сказал:
— Что до меня, то я вижу красивую девушку с косами, дважды опоясавшими ее стан. Но что говорят твои глаза, о Лонгобар?
— Я вижу прекраснейшую из прекрасных, и я ее выбрал.
Стали спрашивать у девушки, кто она такая. Девушка сказала, и при этом во все глаза глядела на Лонгобара:
— Неудивительно, что Лонгобар выбрал меня из всех, ведь я — его судьба. Каждый из вас видит меня по-своему, но для Лонгобара я единственная и лучше всех других.
После этих слов девушка отвернулась от Лонгобара и исчезла.
Лонгобар воскликнул:

              Прекрасна судьба моя,
              Я вижу это двумя глазами.
              Я буду ходить вслед за ней влюбленный,
              Ибо такую женщину не променяю на другую.

Множество подвигов и деяний совершил Лонгобар после этого дня.

Падение меча Лонгобара в озеро Лох Ри

У Лонгобара, сына Скаля, сына Аора, не было дома, потому что сам он так захотел, хотя был королевского рода, и богатством и славою владел в достатке. Он отправился ходить по стране, чтобы учиться у людей из племени фоморов и искать на дорогах знания.
Вскоре стал он знаменит среди певцов и поэтов, чародеев и знахарей. Лонгобар нигде не останавливался на долгий срок, и знания его множились. Когда же знание его увеличилось настолько, что смог он видеть вперед времени, то увидел он, что не будет мира на зеленом острове. Настанут такие времена, когда брат убьет брата, когда богатство станет превыше чести, когда править людьми возьмутся недостойные и поделят остров на тысячу тысяч королевств. Тогда задумал Лонгобар уберечь страну от этих распрей.
Он отправился к кузнецу Федаху, сыну Муйрхертаха и Тарсы, дочери фоморов, и сказал так:
— О Федах, известно мне, что ожидают нашу страну несчастные времена великих раздоров. Я хочу, чтобы ты выковал меч, который спасет страну от всяких несчастий, такой меч, чтобы горел пламенем гнева в руке благородных из королей. Мы вместе примемся за работу.
Федах согласился на это. В недрах земли нашли Федах и Лонгобар белый металл, плавили его огнем своих праведных помыслов, ковали молотом своей страсти на наковальне своих знаний. И вышел меч у них длиною в два орлиных крыла, цвета луны на воде. Взял этот меч Лонгобар и сказал Федаху кузнецу:
— Будет о тебе память среди достойных.
Лонгобар поднял меч и пошел в Дом Ниалла. А Ниалл был старшим среди пяти сыновей Майри короля. Вот прошел Лонгобар равнины и ущелья, горы и воду, а в руке у него королевский меч. У озера Лох Ри остановился Лонгобар, потому что долгий путь шел он без отдыха и еды. Вот наклонился Лонгобар над водой с крутого берега. Тут меч, что он держал в руке, упал в воду. На дне озера теперь королевский меч. Вскричал Лонгобар:
— Горе мне, который хотел отделить черные дни от белых на моей земле!

                Черные дни на моей земле
                Белее черных, кто знает.
                Белые дни на моей земле
                Темнее белых, кто знает.
                Упал в воду мой меч, ибо выкован был
                Человеком, не Богом.
                Не человек плетет нити судьбы,
                Одинокий.
                И лишь тот, кто всесилен будет пред Богом,
                Поднимет мой меч из воды
                Лох Ри.

После этого ушел Лонгобар странствовать, и никто о нем больше никогда не слышал. Последний потомок Лонгобара погиб в монастыре Клонмакферт, оставив после себя записи о событиях страшных и кровавых, кои предвидел в свое время Лонгобар.